Судьбы. На сотни раз вокруг земли

https://i2.wp.com/svavia.ru/img/foto/il86.jpg

Откуда-то из небольшого далека до окон гостиницы донесся гулкий хлопок, еще один, еще… Затем где-то ближе резанул продолжительный упругий треск и второй раз – покороче.
Развлекаются? – с улыбкой полу утвердительно спросил, имея в виду характерные для южно-американских городов праздничные петарды и фейерверки, сосед Николая Самсонова по гостиничному номеру пилот-инспектор Транспортного управления международных воздушных линий Анатолий Яковлев. Но тут же осекся, увидев на лице командира летного экипажа выражение тревожной озабоченности.
Николай Семенович уже догадался, что это за «фейерверк». Ни с каким другим он этот ритмичный звук перепутать не мог. Отличная память пилота помогла ему быстро сопоставить… Еще в пору его курсантской юности, когда по программе военного училища летчиков потребовалось выполнить зачетное упражнение по воздушной стрельбе из носовых пушек реактивного бомбардировщика Ил-28, предварительно проводилась наземная огневая тренировка. На тренажере авиационную пушку имитировал крупнокалиберный пулемет. И вспомнилось, как бился он в руках курсанта, изрыгая на полигоне гулкие очереди огня…
Вот и теперь, несомненно, бил мощный пулемет, И пушка? Но ведь где – в густонаселенном городе, в самом центре чилийской столицы Сантьяго. Рядом с дворцом президента республики! Что же происходило в тот день, 29 июня 1973 года? Николай Самсонов выглянул из окна и… Не хотелось верить своим глазам. Из боковой улочки близ гостиницы выдвинулся танк, хищно повел длинным стволом пушки в сторону дворца. Бабахнул, «просел» в откатей, спружинив в ходовой части, отпрыгнул на пару метров за угол. Снова продвинулся вперед… Так и бил раз за разом по… окнам дворца, строчил также из пулемета. На одном из этажей заклубился дым.
Затем сверху накатились волны характерного рокота с хлопками лопастей винта. Два боевых вертолета, став в круг, повели огонь из пулеметов. По-видимому, били неприцельно, веером – и где-то рядом в гостинице звонко брызнули осколками оконные стекла…
Николай отпрянул в глубь комнаты. Телефон! Звонили из кубинского посольства в Чили: просили подготовиться к срочному вылету. Экипаж воспринял это как приказ – ведь его Ил-62 в ту пору по аренде работал под кубинским флагом. За авиаторами к служебному входу в гостиницу подкатила пара «мерседесов». Следом – автобусы, почти битком набитые женщинами и детьми – членами семей сотрудников посольства. Их следовало эвакуировать, поскольку, как выяснилось, в Сантьяго вспыхнул вооруженный мятеж против правительства Сальвадора Альенде.
С большим трудом автомашины прорвались через воинские и полицейские заслоны на улицах города и подступах к аэродрому. Но он оказался погруженным в кромешный мрак. Полностью обесточен. И никакой связи с диспетчерскими службами. Твое решение, командир? В такие, казалось бы, немыслимые условия экипажу прежде не приходилось попадать. Все испытывали глубокую озабоченность за судьбу доверившихся им восьмидесяти кубинских семей (сколь большой опасности они подвергались, подтвердилось позже: их мужья и отцы, оставшиеся на своих постах в посольстве, почти все погибли от рук мятежников). И без тяжелых колебаний решили взлетать. В себе и своих помощниках командир был уверен. Да и Яковлев не помеха, а в случае чего… Ведь заслуженный пилот СССР! Попросили только пилоты представителя Аэрофлота Владимира Шилова отправиться в конец ВПП, чтобы обозначить ее створ хотя бы переносными фонарями. Вот по таким крохотным ориентирам и увел экипаж машину в небо от грозившей беды. А получение в ходе полета разрешений на проход в Гавану через воздушное пространство ряда государств было уже, как говорится, делом техники, хотя тоже отнюдь не простым.
Кстати, оказался среди пассажиров того чрезвычайного рейса и наш соотечественник – широкоизвестный хирург-онколог, Герой Социалистического Труда академик Н. Н. Блохин, в ту пору депутат Верховного Совета СССР. Так он и много лет спустя с благодарностью вспоминает Николая Самсонова, убежденно называя его не иначе как своим спасителем.
Решительность… Как много она значит в судьбе любого человека, а уж пилота – тем более. Николай Самсонов это качество развивает в себе с юных лет. Как стал летчиком? Рос мальчишка, родившийся в ноябре 1935 года в подмосковной Кашире, в семье, совершенно далекой от авиации. Отец, бухгалтер высокой квалификации, специализировался на стройках электростанций. Работал, помимо Каширы, в Чирчике, Брянске, под Выборгом, в Свердловске. Семья всюду следовала за ним…
Бродили однажды ребята в пригородном брянском лесу и обнаружили… самолет. Сбитый в один из дней недавно минувшей войны «мессершмитт» приткнулся к сосне на краю поляны. Коля впервые забрался в кабину крылатой машины, потянул ручку штурвала. Хоть и чужой, трофейной была техника, к тому же изрядно исковерканной, но… Глянул мальчишка вверх – и ох, как захотелось воспарить под облака! Тогда и принял юный Самсонов первое серьезное решение – стать летчиком. Вот только…
Еще перед войной, в 1938 году, волна сталинско-бериевских репрессий захлестнула отца. Арестовали Семена Ивановича, как выяснилось, по совершенно надуманному обвинению. Настолько пустому, что на следующий год отпустили. Но моральная травма – на всю жизнь. И это зловещее «пятно» в анкетах – от отца к сыну. Последний, тем не менее, не отказывался от своей мечты. Семья в конце концов осела в Свердловске. Правдами и неправдами, а точнее – благодаря недомолвкам, Николаю удалось в 1951 году поступить в местную спецшколу Военно- Воздушных Сил.
Дружную семью юных «спецов» скрепляла прежде всего общая мечта о небе. Но не только. У многих были и другие интересы. Так, влечение к искусству и спорту породнило Николая со старшеклассником спецшколы Борисом. Оба выступали на сценах художественной самодеятельности. Правда, первый был поклонником Терпсихоры – овладел почти всеми современными сценическими танцами и даже «блистал» в исполнении очень сложного, требующего особенно отличной координации движений. Высокий, подтянутый Николай задорно «бил чечетку», как в русском обиходе называют эстрадный танец степ. Кстати, отработанная на сценах координация движений впоследствии помогла Самсонову уверенно овладевать техникой пилотирования. Да без хорошей координации и немыслим перспективный пилот.
А Бориса неудержимо влекла другая муза – Полигимния. Старше Николая почти на пять лет, он уже подавал большие надежды на формирование мощного колоритного баса. В 1954 году его приняли в Свердловский театр оперы и балета. И пути однокашников разошлись.
Встретились бывшие «спецы» только спустя почти тридцать лет. И при каких обстоятельствах! Право же, к памяти о той встрече стоит обратиться, хотя она и произошла на глазах… миллионов телезрителей.
В 1983 году ЦТВ по случаю 60-летнего юбилея Аэрофлота организовало для работников гражданской авиации, пожалуй, самую тогда популярную телепередачу «От всей души». В один из моментов трансляции ведущая Валентина Леонтьева вызывает на сцену бывалого, державшегося с достоинством командира воздушного корабля Ил-86 Николая Самсонова и добавляет, что он – вице-президент Международной федерации ассоциаций пилотов воздушных линий (ИФАЛПА). Николай Семенович по опыту просмотренных ранее аналогичных передач, разумеется, догадывался, что сейчас увидит кого-то приятно знакомого. Но кого именно? А по сцене, выйдя из-за кулис, к нему уже энергично поспешает погрузневший, с могучей выпуклой грудью, но с таким знакомым лицом и задорной «спецовской» улыбкой… Леонтьева могла бы и не объявлять: «Народный артист СССР…». Кто же не знает знаменитого певца Бориса Тимофеевича Штоколова!
…После теплых объятий довелось поделиться друг с другом воспоминаниями о перипетиях своих интересных судеб.
По окончании спецшколы Самсонова приняли в Кустанайскую военную «первоначалку» – там и выполнил летом 1955 года первый полет на легкомоторном учебном Як-18. Затем и первым среди курсантов училища получил допуск к самостоятельному вылету. А за отличное его выполнение был удостоен грамоты. На следующий год продолжал подготовку в Кировабадском военно-авиационном училище летчиков имени В, С. Хользунова. К сроку его окончания предоставился выбор: командование разрешило тем выпускникам, кто пожелает, перейти в гражданскую авиацию.
При отборе прибывший «купец» из Аэрофлота обязан был известить каждого о месте последующего распределения на работу. Узнав, откуда родом Самсонов, сказал ему в извинительном тоне: «Тебе, конечно, в Москву хочется, а вакансия есть только в Хабаровске…». Николая это ничуть не огорчило. В Хабаровск – так в Хабаровск, главное, чтобы летать побольше. А эту возможность, как он и предполагал, Дальневосточный край и сибирский Север предоставили ему сполна.
По каким только трассам и специальным заданиям не довелось ему летать в начале 60-х годов! На Ил-14, потом – на турбовинтовых Ан-10 и Ан-12. Правда, вторым пилотом, но зато – рядом с опытными командирами Борисом Старостиным, Иваном Хоменко (впоследствии заслуженный пилот СССР), у которых было чему поучиться, особенно в сложных метеоусловиях, весьма характерных для рейсов на Магадан и Чукотку. Маршруты не столь дальние, зато больше взлетов и посадок. А ведь главным образом на этих этапах вырабатывается четкий почерк пилота, шлифуется его мастерство.
В 1964 году Николая Самсонова приняли в Ленинградское высшее авиационное училище (нынешнюю Академию гражданской авиации). Науки «грыз» охотно, напористо и осмысленно. Причем не только касаемые чисто летных направлений. Блестящие способности Николай проявил в овладении иностранными языками. Французским и особенно – английским (впоследствии освоил также испанский). Может, гены наследственные сказались? От отца: Семен Иванович свободно владел четырьмя, включая латынь, иностранными языками.
Как бы там ни было, но в истории академии произошел тогда, пожалуй, уникальный случай: выпускника Самсонова, вместо того чтобы возвратить в Хабаровск, направили в Москву по настоятельной рекомендации… кафедры иняза, которой руководил Юрий Борисович Корнеев. «Для пополнения летного состава, – указывалось в рекомендации, – на линиях международных воздушных сообщений».
В 1969 году Николай Семенович был включен в первую группу командиров кораблей, организованную для переучивания на дальнемагистральный лайнер Ил-62. Насколько тщательно Самсонов подготовил себя к овладению новым самолетом, вспоминал недавно его бывший наставник – заслуженный пилот СССР Олег Халмурадов:
Я только выполнил с Николаем один первый провозной полет на Ил-62 и полностью передал управление обучаемому. Потому что понял: долгого «натаскивания» ему не требуется. Не тот случай. Тут пилот, как говорится, уже «сам с усам»…
В течение одиннадцати лет командир корабля Ил-62 Николай Самсонов успешно выполнял рейсы по различным международным авиатрассам. Наиболее регулярно – по одной из самых протяженных: Москва – Токио. Ну, а какие на его долю выпадали отдельные задания, дает представление хотя бы эпизод, с которого начат этот очерк.
Именно в ту пору его избирают (и неоднократно!) вице-президентом ИФАЛПА. Немало сделал Николай Семенович для укрепления позиций Аэрофлота в этой международной организации. Но решительно сложил с себя полномочия, когда… Впрочем, о причине в двух словах не расскажешь…
Начнем с того, что в сентябре 1983 года советский перехватчик сбил в районе Сахалина глубоко и надолго вторгшийся в наше воздушное пространство, упорно пренебрегавший запросами средств ПВО южнокорейский «боинг», как позже выяснилось, к сожалению, с пассажирами. Из штаб-квартиры ИФАЛПА в Лондоне одна за другой поступили шесть телеграмм в адрес вице-президента Н. Самсонова с требованием встретиться и разъяснить случившееся. Назревали жесткие международные санкции по отношению к экипажам Аэрофлота, летающим в зарубежье. Но ответственные чиновники Министерства гражданской авиации СССР и ЦК профсоюза авиаработников выбрали страусиную позицию, а Самсонову дали строгое указание «помалкивать». Более того, в очередном его рейсе в Лондон приставили явного соглядатая, чтобы по прилету туда помешал возможным попыткам вице- президента выйти на связь со штаб-квартирой ИФАЛПА. Это переполнило чашу терпения. В знак протеста Николай Семенович вынужден был сложить с себя полномочия по ИФАЛПА.
Самсонов, продолжая летать, был уже заместителем командира эскадрильи, когда узнал о том, что формируется группа для переучивания на первый в нашей стране широкофюзеляжный авиалайнер Ил-86. Однако поначалу охотников сесть за его штурвал оказалось маловато. Расчет руководства был на опытных пилотов, а такие, как правило, хорошо устроены, и далеко не каждый готов поменять привычное самолетное кресло на новое.
У Николая Семеновича все сомнения быстро подавило неуемное, несмотря на солидные к тому времени опыт и возраст под 45, стремление ко всему новому. В декабре 1979 года подал рапорт на перевод, а через год открыл международные авиалинии Москва – Дюссельдорф, Москва – Брюссель. Потом проторил трассу в Дели, потом… Да что там, по всему белому свету, в полном смысле этих слов, довелось полетать ему со своим экипажем.
И ведь как летает! Иному, казалось бы, дай Бог только уложиться в жесткие рамки инструкций. А Самсонов начал еще и «мудрить» – внес предложение, которое позволило в каждом заходе на посадку экономить около 800 кг авиатоплива. Выгода вроде бы налицо. Да не тут-то было. Неоднократные предложения Самсонова неизменно тонули где-то в ящиках министерских столов. И тогда на одной из конференций по итогам эксплуатации Ил-86 Николай Семенович подал в президиум записку – самому министру гражданской авиации Борису Павловичу Бугаеву. Знал, конечно, что министр – руководитель крутого характера и можно нарваться на его яростное недовольство. Но, с другой стороны, теплилась надежда… И надежда та оправдалась. Инициатива Самсонова была одобрена. Правда, не обошлось без длительной проверки. Она проводилась в течение года и показала, что за этот период экипажу Самсонова удалось сэкономить 524 тонны (!) топлива при успешном выполнении всех полетов. За это ему было присуждено первое место в социалистическом соревновании и вручены именные золотые часы, все члены экипажа получили ценные подарки. И самое главное – вскоре за разработку и внедрение новой ресурсосберегающей технологии на международных воздушных линиях Николай Самсонов был удостоен премии Совета Министров СССР.
Разные случались авиарейсы в летной практике Самсонова, а наиболее сложные связаны с событиями в «горячих точках» планеты. Так, в январе 1986 года, когда в Йемене вспыхнула кровавая междоусобица, за работавшими там нашими соотечественниками были посланы два самолета. Посадка в йеменской столице Адене исключалась – там уже шли бои. Самсонов приземлил свой Ил-86 в Джибути. И двое суток, пока людей доставляли через пролив плавсредствами, экипаж вынужден был находиться на пропеченном солнцем аэродроме, а ночевать – в самолете. Спешно собранных в дорогу измученных пассажиров взяли на борт сверх всякой меры – более 500 человек. Правда, без багажа. Его доставили из Адена позже и отправили домой вторым самолетом.
Африка проводила зноем, а ночная Москва встретила стужей и пургой. В зарядах метели видимость на посадочном курсе… да что там – нулевая. В коротких зазорах между зарядами – просветы в пределах минимума. При ином раскладе – прямой резон уйти на запасной, в ленинградское «Пулково». А если за твоей спиной, командир, сотни по-летнему легко одетых женщин и детей? В Питере их не ждут, померзнут, смертельно простудятся люди, пока их развезут в теплые помещения. В Шереметьеве, наоборот, ждут, туда заблаговременно доставлены необходимые на первое время ватники и валенки. И Самсонов снова (в который раз!) взял всю ответственность на себя. Предупредил о своем решении экипаж. Громадный лайнер, словно нитка, вдеваемая в игольное ушко, заскользил вниз в неширокий мглистый просвет. В самый раз проскочил и приземлился.
…Из аэропорта домой в Лобню Николая Семеновича подвез водитель такси. Но вначале… заблудился, ослепленный пургой, на улице прежде изъезженного им вдоль и поперек городка. Пока осматривался на каком-то перекрестке, его поразила внезапно пришедшая мысль.
Командир! – возбужденно обратился он к Самсонову. – Да ты-то как сумел посадить свою «лайбу» в такой мути?..
А действительно, как?
Известность человека… Ну, не удивительное ли это явление? Мало того, что она со странной избирательностью находит людей, так порой еще и рождается по неадекватным причинам. К размышлениям на эту тему натолкнул случай, происшедший с Николаем Самсоновым в январе 1990 года. В рейсе из Нью- Йорка он сделал на Ил-86 посадку в Шенноне (Ирландия) и, освободившись от дел, прогулялся по городу. В баре, куда зашел, чтобы попить чего-нибудь прохладительного, к нему, присмотревшись, бросились несколько молодых людей, протягивая записные книжки и открытки.
Кэптен, просим автограф, – обратился один из них. – Ведь вы же теперь – голливудская звезда!
«Надо же, – подивился Николай превратностям рождения известности, – полтора десятка тысяч часов налетал безаварийно, свыше тысячи людей вывез в тяжелых условиях, спасая их от угрозы гибели, ряд новых авиатрасс проторил на новом самолете, лауреатом престижной премии стал, а кто об этом помнит? А тут – несколько часов киносъемки в незначительном эпизоде пару суток назад – и тебе, пожалуйста: «голливудская звезда»…
Лукавил он немножко. Не в эпизоде была суть, а в том, с кем рядом довелось ему сняться и в каком фильме. Как только 20 января Ил-86 приземлился в Нью-Йорке, командиру корабля вручили телеграмму из Министерства гражданской авиации СССР с разрешением экипажу и самолету принять участие в съемках фильма «Рокки-V» из широко известного голливудского сериала, где главную роль американского национального героя боксера Рокки исполняет самый знаменитый актер и режиссер Сильвестр Сталлоне. Короче, суперзвезда Голливуда. В эпизоде возвращения Рокки с победой в боксерском поединке из-за океана на российском Ил- 86 в Филадельфию (США), куда Самсонов действительно вскоре перегнал свой лайнер, Николай Семенович играл роль командира корабля, то есть самого себя. Так что особого актерского мастерства не потребовалось. Зато запомнились часы общения с Сильвестром. Слай, как его запросто называют американцы, оказался довольно приятным человеком, тактичным и улыбчивым. С неподдельным интересом расспрашивал о самолете и осматривал его. Потом у трапа Ил-86 вместе фотографировались и дали интервью репортерам международной телевизионной программы. Журналисты, обращаясь к Самсонову, подчеркивали: вы, мол, первый в истории Голливуда пилот из России, снявшийся в американском фильме. В тот же день телепередача транслировалась по всему миру – отсюда и быстро распространившаяся известность.
А год спустя Николаю Семеновичу довелось близко познакомиться и с матерью Сильвестра Сталлоне. Она оказалась пассажиркой на борту авиалайнера, пилотируемого Самсоновым в зарубежном рейсе. Тоже – приятная встреча.
Свыше сорока лет отдал летной работе Николай Самсонов. Водил авиалайнер, даже когда ему перевалило за шестьдесят. Хотя всему приходит срок: в августе 1996 года он окончательно спустился с небес на землю, где провел за штурвалом более 18 тысяч (!) часов. Переведи их в километры – на сотни витков вокруг земного шара хватит. Только «кружево» самсоновских маршрутов гораздо интересней, поскольку охватывает почти все столицы мира. Завязан в этом «кружеве» последний узелок, но ниточка не обрывается. Ее подхватили младший брат Сергей, ставший штурманом Ту-154 в «Пулкове», и дочь Марина. Она – в «Аэрофлоте», летает на международных авиалиниях стюардессой.

В. КАЗЬМИН, специальный корреспондент «Гражданской авиации» 1998 год

528 просмотров всего, 1 просмотров сегодня