Черный день американской авиации

Вот например знали ли вы о том, как в 1944 чуть не началась война между СССР и США. Как потом оказалось, это не последнее столкновение интересов двух стран в истории. Например вот такой эпизод.В истории ВВС США этот день, 12 апреля 1951 года, именуется «Чёрным четвергом». В этот день американцы потеряли 10 бомбардировщиков B-29 и три истребителя-бомбардировщика F-80C.

Это был один из крупнейших налётов американских бомбардировщиков за всё время войны в Корее. Американцы пытались бомбить железнодорожный мост через реку Ялуцзян у населённого пункта Сингисю. Это была единственная железнодорожная магистраль, по которой снабжались корейские войска, поэтому его уничтожение стало главной задачей ВВС США. (В разных источниках в качестве целей налёта фигурируют то только ж/д, то ж/д и обычный, то несколько ж/д мостов, — прим. автора)

В налете участвовали 48 бомбардировщиков В-29А (из 19-ого, 98-ого и 307-ого БК), сопровождаемые 18-тью «Сейбрами» (4-ое Истребительное авиакрыло), 34-мя Ф-84Е (27-ое БКС) и, вдобавок, еще и 24-мя Ф-80С, в задачу которых входило уничтожение ПВО. Против этой воздушной группы, состоявшей из 124 самолетов, советская сторона смогла выставить лишь 44 МиГ-15 из 176-ого и 196-ого полков (отнюдь не 75, как уверяли американские источники того времени). Так, численное соотношение американских и советских самолетов в воздухе составляло практически три к одному соответственно.

Давайте вспомним, а с чего все началось :

Боевые действия между Северной и Южной Кореей начались 25 июня 1950 года. Эта война продолжалась ровно три года и один месяц. Соединенные Штаты действовали в Корее открыто, под флагом ООН на стороне Южной Кореи, а Советский Союз – негласно на стороне КНДР. Вооруженные силы США в этом конфликте были представлены всеми родами войск, куда входили несколько сот тысяч военнослужащих.Советские вооруженные силы – лишь одним отдельным истребительным авиакорпусом, куда, впрочем, кроме авиационных частей, входили несколько зенитно-артиллерийских дивизий, несколько зенитно-прожекторных полков и несколько радиотехнических батальонов локаторщиков. Кроме этого, в частях вооруженных сил КНДР и китайских народных добровольцев, которые также активно принимали участие в этой войне, находилось две-три сотни наших военных советников и несколько военных госпиталей.

В боевых же действиях активно участвовали только зенитчики и летчики, которые в составе 64-го истребительного авиакорпуса противостояли мощной 5 воздушной армии и авиации их союзников – Австралии, Канады, Англии, Южной Кореи, Южной Африки. Боевые действия советские летчики 64-го истребительного авиакорпуса начали 1 ноября 1950 года на реактивных истребителях МиГ-15 конструкции Микояна и Гуревича.

 

МиГ-15  с опознавательными знаками КНДР

МиГ-15 с опознавательными знаками КНДР

С этого момента безраздельному господству в воздухе американцев и их союзников пришел конец. В этой воздушной войне участвовали лучшие самолеты с обеих сторон, впервые отрабатывались новые тактические приемы ведения воздушной войны на реактивной технике. Уже первые схватки в небе доказали, что американские реактивные самолёты F-80 «Шутинг Стар» и F-84 «Тандерджет» значительно уступают МиГ-15 по скорости, скороподъёмности и вооружению. Бои заканчивались их бегством.

Чтобы исправить ситуацию, в начале 1951-го ВВС США срочно направило на Корейский полуостров новейшие истребители — F-86 Сейбр. Уступая МиГу в скороподъёмности и удельной тяге, они превосходили его в манёвренности, большей дальности полёта и в наборе скорости при пикировании. Но МиГ-15обладал преимуществами в вооружении: три пушки (две калибра 23 мм и одна 37 мм) с прицельной дальностью 800 м против 6 пулемётов калибра 12,7 мм с дальностью стрельбы 400 м.

Впрочем, МиГам приходилось иметь дело в воздухе не только с американцами, но и с военными других стран, выступавшими под флагом ООН. Так, свои военные силы предоставила и Австралия. Однако боевые качества австралийских лётчиков и техническое оснащение их самолётов было таково, что уже после первых свиданий с советскими асами из шестнадцати машин уцелело лишь четыре.

 

F-86 Сейбр

 Взлет с северокорейских аэродромов стал опасным с тех пор, как у американцев появились самолёты F-86 Sabre, производимые компанией North American. Они барражировали на значительной высоте, а поэтому с земли их практически не было видно. Американские летчики тем не менее прекрасно различали огромные облака пыли, поднимаемые реактивными двигателями при старте с сухих грунтовых полос. Далее следовало крутое пике и… Что мог в такой ситуации сделать пилот еще не набравшего скорости истребителя?

…В то утро облако пыли от реактивной струи северокорейского истребителя тоже сразу было замечено американским пилотом. «Сейбр» перешел в пике, его летчику оставалось лишь выжидать, пока расстояние между истребителями не уменьшится до дистанции эффективной стрельбы.

Но, к удивлению американца, незнакомая для него машина вдруг резко ушла влево и вверх — даже на взлете она устойчиво держалась в воздухе. Пулеметная очередь лишь задела правее крыло, хлестнув по обшивке так, что та загремела, словно кожа туго натянутого барабана. И сейчас же над МиГом проскользнул выходящий из пике «Сейбр». Всего мгновение потерял американский летчик, но оно стало для него роковым. Безотказно сработали пушки МиГа, и на следующий день все газеты Соединенных Штатов сообщили о гибели в Северной Корее своего знаменитого аса майора Джорджа Эндрю Дэвиса Младшего. Сбил же его наш лётчик старший лейтенант Михаил Аверин из 2-й эскадрильи 148-го гвардейского истребительного авиаполка. Правда, в целях конспирации пришлось объявить, что американца сбил китайский пилот Чжан Цзи Хуй (кит.: 张积慧).

С тех пор появились песни и анекдоты о китайском лётчике Ли Си Цине.

F-86 Shooting Star

 

Из воспоминаний пилота МиГ-15 капитана Льва Николаевича Иванова:

 

«12 апреля янки бросили на бомбардировку стратегических мостов через реку Ялуцзян 48 своих «Крепостей» под прикрытием 80 истребителей. «Крепости» – так мы звали американские стратегические бомбардировщики Б-29 «Суперфортресс». Именно такой самолет сбросил атомную бомбу на Хиросиму. Это огромная машина, способная нести больше 9 тонн бомб и имевшая полторы дюжины крупнокалиберных пулеметов. Хотя американцы имели трехкратный численный перевес, бой 12 апреля обернулся для них полным разгромом. Никогда не забуду тот день. Я был в ударной группе. Подбил «Крепость» первой же очередью, метров с восьмисот, потом прорвался через заградительный огонь и вторую очередь всадил в упор, так что только клочья полетели. Экипаж выбросился с парашютами, их там человек десять было, не меньше… Тут на нас навалились истребители прикрытия, и завертелась карусель…».

Несмотря на численное превосходство врага, наши летчики понимали, что на их стороне, тем не менее, есть и преимущество: американские самолеты сопровождения (в основном, «Сейбры») шли со скоростью, не превышающей скорость неторопливых В-29 – 700 км/ч, и на высоте 7000 метров. Было принято решение: дожидаться на высоте 10000 метров появления строя американских самолетов и, при его появлении, на скорости 900 км/ч спикировать с разных направлений на них – будь то бомбардировщики или истребители сопровождения («Сейбры» не обладали ни маневренностью, ни возможностью набрать высоту и остановить МиГи).

Менее чем за 10 минут (с 9:37 по 9:44) десять В-29А и три Ф-80С либо упали в море, объятые пламенем, либо удалились восвояси, получив настолько серьезные повреждения, что были вынуждены осуществить экстренную посадку на территории Южной Кореи (в то время как база В-29 находилась на территории острова Окинава в Японии).

 

 

Вот как описывает тот бой участник – лётчик-ас генерал-майор авиации Сергей Макарович Крамаренко (на фото) – ветеран Великой Отечественной (на фронтах с августа 1942 года, лично и в группе сбил 13 немецких самолетов и аэростат-корректировщик) и Корейской войн (с апреля 1951 по февраль 1952 года совершил 149 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 13 самолетов противника): «…смотрю вниз. Находимся как раз над бомбардировщиками. Наши МиГи расстреливают «летающие сверхкрепости». У одной отвалилось крыло, и она разваливается в воздухе, три или четыре машины горят. Из горящих бомбардировщиков выпрыгивают экипажи, десятки парашютов висят в воздухе. Такое впечатление, что выброшен воздушный десант. А бой только набирал обороты… Экипажи подбитых самолетов стали выпрыгивать, остальные повернули назад. Потом еще четыре подбитые «летающие крепости» упали по дороге домой или разбились на аэродромах. Тогда были взяты в плен около 100 американских летчиков. После боя почти в каждом нашем МиГе нашли по одной, две, три пробоины.

В то же время ни один МиГ потерян не был. Два самолёта были легко повреждены, и, после ремонта, вернулись в строй.

Всего в этом бою через реку смогли прорваться лишь три (из почти 50) американских самолёта. Они сбросили три шеститонные радиоуправляемые бомбы, взрыв от которых повредил одну из опор моста, — но уже через несколько дней стратегически важный мост был восстановлен. В американских ВВС на целую неделю был объявлен траур по погибшим лётчикам.

 

Самый результативный ас Корейской войны Евгений Пепеляев (1918-2013)

Лучшим советским асом Корейской войны считается командир 196-го ИАП 324-й авиадивизии подполковник Евгений Георгиевич Пепеляев, прекрасный командир, превосходный летчик истребитель и верный старший друг своим подчиненным.

Известно, что когда в одном из боев был сбит и погиб его ведомый, старший лейтенант Валерий Ларионов, Пепеляев не задумываясь переписал на его счет три своих победы. Таким образом официальное число сбитых молодым летчиком самолетов противника достигло пяти, и Ларионов посмертно получил звание Героя Советского Союза, что гарантировало его вдове, оставшейся с грудным ребенком на руках, обширные льготы. Вместе с этими тремя, число самолетов противника, уничтоженных Пепеляевым в небе над Корейским полуостровом достигает 23 штук (1 F-80, 2 F-84, 2 F-94, 18 F-86).

 

Еще раз вернемся к бою 12 апреля:

Действия и успехи МиГов. МиГи тоже действовали эшелонами: вместо одной массированной атаки последовало несколько поэтапных, расстрелявшие боезапас машины не уходили домой, а осуществляли психические атаки. Когда американцы все же добрались до моста, в небе находилось более 150 самолетов, устроивших воздушную карусель. Американцам не удавалось выяснить, какие МиГи еще опасны, а какие уже расстреляли боезапас, в результате усилия охраны распылялись. При этом одни МиГи увлекали эскорт подальше от строя бомбардировщиков, а другие били по ним. Мощное оборонительное вооружение «крепостям» не помогло. Пушки МиГов позволяли открывать огонь с дистанций, исключающих фатальные повреждения от пулеметного огня. Описать бой во всех перипетиях невозможно. Очевидцам запомнилась в совершенстве лишь одна деталь. Когда упорные янки все же добрались до моста и свалили свой груз, не причинив мосту, впрочем, вреда, в небе висело около сотни парашютов. К счастью, ни одного русского среди них не было. У красивого боя был красивый итог. Американцы потеряли 10 «сверхкрепостей» и 2 истребителя. Еще столько же бомбовозов получили русские снаряды и не смогли прицельно отбомбиться. В 64-м корпусе в тот день потерь не было.

Значение успехов русских. Бой 12 апреля разочаровал не только нового командующего войсками ООН, он разочаровал проектировщиков глобальной войны США с СССР. До того в Вашингтоне полагали, что разгром Советского Союза осуществим исключительно усилиями стратегических бомбардировщиков ВВС. При этом считалось, что потери машин могут составить 5-10% от вылетевших. Цифры заведомо превосходили известные по опыту борьбы с Германией и Японией. Их увеличили с оглядкой на безграничные русские пространства, при преодолении которых на «крепостях» могли забарахлить моторы или поломаться приборы точной навигации. Да мало ли что еще может случиться в дальней дороге. Помимо того, потери считали, исходя из признания невозможности обеспечить эскорт на всем маршруте, часть экономических центров СССР находилась далеко за кромкой радиуса действия истребителей сопровождения. Но в 1951 г. выяснилось, что советская система ПВО в самых невыгодных условиях, при минимуме средств, без качественной системы оповещения, с руками, связанными приказом не преследовать врага за линию фронта, может обеспечить уровень безвозвратных потерь в 25%, сорвать выполнение задачи для половины ударных машин, при этом связывая боем еще и мощный конвой, превосходящий атакующих по численности.

Тут следовало призадуматься. Атомных бомб у США в те годы было немного, конечно больше, чем у Советского Союза, но не настолько, чтобы обеспечить его полное уничтожение. Проект «Колесничий» подразумевал удар по 70-ти объектам с помощью 133 атомных зарядов. Проектировщики подчеркивали, что он может лишь ослабить СССР, но не исключить его ответные действия по вторжению в Европу. Теперь план 1948 г. вовсе повисал в воздухе. Если половина или более драгоценных зарядов, заменить которые было нечем, пропадали «почем зря», не устраняя опасность «красного шторма» в Европе и возможных ударов по городам США, то эскалационный вариант в отношении СССР становился неприемлемым. Статистика 1950-1951 гг. опрокидывала все расчеты. Шансы Америки снижались до такого уровня, где США обычно не рискуют затевать конфликты.

Мир разом стал прочнее, тем более что рекорд 12 апреля быстро оказался побитым в ходе октябрьских налетов 1951 г., когда американцы в очередной раз пытались наступать. 64-му корпусу удалось добиться нового успеха, уничтожив в одном из боев 30 с лишним процентов атаковавших, изрядно потрепав при этом прикрытие из «Сейбров» и F-80. Собственные потери при этом оставались в пределах 1-2 самолетов на 50-80 взлетавших. Не стоит думать, что такой баланс существовал всегда, в истребительных каруселях американцы нередко сбивали больше советских машин, чем теряли. Но когда в деле участвовали «крепости», успех бывал за русскими, даже если общий счет не отличался благополучием.

Кстати, в конце 1951 г. советское военное руководство сделало серьезную ошибку, произведя полную смену состава 64-го корпуса. Отвоевавшие свое полки отправились на Родину, а на смену им прибыли части, не имевшие опыта современной войны. Молодым летчикам, знающим лишь теорию своего дела, часто нужен совет и возможность в бою следовать за ведущим, перенимая его навыки и опыт. Но «стариков» в полках не было. Уровень боеспособности корпуса основательно скатился вниз. Боевой счет стал не столь оскорбителен для американцев. Отчасти повторенная впоследствии дважды ошибка Москвы смягчалась возросшим мастерством китайцев. Они оказались отличными учениками и, вскоре освоив МиГ-15, летали не хуже американцев. И они оставались на месте. Но потери советских ВВС все же существенно возросли.

Американцы действовали разумнее. Они меняли не полки, а людей в них. Отлетал парень 100 боевых часов, его отправляли домой, присылая на смену неопытного летчика. Молодого приставляли к инструктору, уже имевшему 70-80 «огненных часов», что облегчало обучение и адаптацию к обстановке. В бою летчики с высоким цензом играли главную роль, а молодежь вспомогательную, и боеспособность частей оставалась на неизменном уровне. Впрочем, халатность Москвы общей картины не меняла, господства в воздухе над коммуникациями китайско-корейских войск противнику достичь не удалось. Устоявшийся фронт в районе 38-й параллели с середины 1951 г. остался неизменным до конца войны.

 

В сентябре 1950 года американские войска ведут огонь на баррикаде в Сеуле, Южная Корея. На здание слева видны портреты советского лидера Иосифа Сталина и лидера Северной Кореи Ким Ир Сена.

 

А вот тут не лишним было бы вспомнить как начиналась эта война:

Корейская война продолжалась три года и принесла огромные потери как в живой, так военной силе. Её история до сих пор содержит много «белых пятен», поскольку советские архивы, касающиеся событий, происходивших в Корее полвека назад, и участия в них СССР, были закрыты. Мировое сообщество узнавало об этой войне из других источников. Правильно сказано, что страна, закрывающая свои архивы, отдаёт ключи от своей истории другим странам. В полном соответствии с этим афоризмом историю Корейской войны писали американцы. И писали по своим канонам. Наряду со многими достоверными сведениями в трудах, изданных в США и в ряде других стран Запада, ощущается печать «холодной войны». Особенно это заметно при описании советского участия в Корейской войне.

Тревожно начиналась вторая половина ХХ века. В мире бушевала «холодная война». Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стояли по разные стороны баррикад, конфронтация между ними нарастала. Гонка вооружений, развернувшаяся между блоком НАТО во главе с США, с одной стороны, и СССР с его союзниками — с другой, набирала силу. Вспыхивали и гасли конфликты разной степени напряжённости, Возникали горячие точки, где сталкивались интересы сторон. Одной из таких точек в начале 50-х годов стал Корейский полуостров.

Корее, аннексированной Японией после Русско-Японской войны, была обещана союзниками независимость на Каирской конференции (1 декабря 1943 г.). Решение было закреплено в Постдамском заявлении (26 июня 1945 г.). Когда Япония капитулировала во второй мировой войне, союзниками была достигнута договорённость (15 августа 1945 г.) об установлении разделительной линии по 38-й параллели, к северу от которой японские войска будут сдаваться СССР, к югу — США. Следуя условиям капитуляции, СССР считало 38-ю параллель политической границей: вдоль неё опускался «железный занавес».

В соответствии с решениями Московского совещания министров иностранных дел в задачи созданной Совместной советско-американской комиссии входило оказание содействия образованию Временного корейского демократического правительства и разработка соответствующих мероприятий. С этой целью Комиссия при подготовке своих предложений должна была консультироваться с корейскими демократическими партиями и общественными организациями. Советская сторона в Комиссии опиралась прежде всего на левые демократические партии и организации, которые выражали волю народа. США сделали ставку главным образом на правые силы и общественные партии и организации, ориентировавшиеся на капиталистическую Америку и сотрудничавшие с ней в Южной Корее. Позиция, занятая США по вопросу о консультациях, снова показала их нежелание прислушаться к голосу корейского народа, прямое противодействие созданию независимой демократической Кореи. Американское правительство преднамеренно старалось исключить участие в консультациях представителей демократических партий, профсоюзных, крестьянских, женских, молодежных и других организаций Юга. Оно настаивало на привлечение к консультациям тех партий и групп, которые выступали против Московских решений в декабре 1945 года.

1950. Американские солдаты укрываются от от огня северокорейских снайперов в Сеуле после отступления северо-корейских войск.

Советский Союз, напротив, вёл в Комиссии линию на широкое привлечение к консультациям как можно большего числа корейских демократических партий и общественных организаций, то есть тех, кто выражал подлинные интересы народа. В итоге деятельности Соединённых Штатов Комиссия до мая 1946 г. не смогла прийти к каким-либо решениям, и её работа была прервана.

В декабре 1946 г. Группировка правых сил направила Ли Сын Мана в Вашингтон, чтобы уговорить США взять на себя ответственность за создание сепаратного правительства Южной Кореи. Он говорил американским правящим лицам, что якобы «русские не согласятся с созданием свободного правительства для всей Кореи». Ли Сын Ман предлагал: организовать выборов южнокорейского правительства, которое должно функционировать, пока Корея разделена, и всеобщие выборы сразу после её объединения; принять это правительство в ООН и разрешить ему вести переговоры непосредственно с правительствами СССР и США относительно проблем оккупации Севера и Юга Кореи; сохранять войска США в Южной Корее до тех пор, пока обе иностранные армии не будут выведены одновременно.

Госсекретарь США Маршалл и глава американской военной администрации в Южной Корее генерал Ходж отвергли тогда план Ли Сын Мана и продолжали настаивать на плане опеки, утверждая, что она — единственно правильный путь объединения Кореи. После этого ситуация внутри Кореи резко обострилась: Ходж в докладе Вашингтону в феврале 1947 г. писал, что гражданская война неизбежна, если правительства США и СССР не предпримут немедленных мер по объединению Кореи. С американской стороны такой «мерой» стали рекомендации генерала Д. Макартура по корейскому вопросу. Они предусматривали: передачу корейской проблемы на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН; сформирование комиссии по Корее, которая состояла бы из представителей незаинтересованных государств, в целях наблюдения за корейской проблемой и выработке рекомендаций по существу дела; дальнейшие встречи между правительствами США, СССР, Китая и Великобритании, чтобы выработать приемлемое решение для выполнения ст. 3 Московского совещания министров иностранных дел в том, что касается Кореи; встречи на высоком уровне представителей США и СССР, чтобы обсудить и решить проблемы, которые мешают успешному развитию Кореи в качестве политического и экономического объединения, стремящегося к созданию независимого государства. Таким образом, уже в процессе работы Совместной комиссии США пытались заложить основу для решения в будущем корейской проблемы по американскому образцу, то есть создавалось ядро реакционного сепаратного южнокорейского правительства.

 

Наступление американцев в Сеуле

 После новой мощной волны забастовок и выступлений трудящихся масс Южной Кореи, получивших единодушную поддержку населения Северной Кореи, в пользу возобновления деятельности Совместной комиссии и активной инициативы в этом плане Советского Союза Совместная комиссия 21 мая 1947 г. снова приступила к работе.

17 сентября 1947 г. было предпринято ещё одно усилие добиться соглашения с американской стороной: предложено приступить к реализации тех вопросов, по которым точки зрения обеих делегаций сблизились. Однако и в данном случае чёткого ответа от представителей США в Комиссию не поступило. Наконец, 26 сентября на заседании Совместной комиссии от имени Советского правительства было внесено новое конструктивное предложение: вывести из Кореи в начале 1948 года одновременно советские и американские войска и предоставить самим корейцам возможность сформировать национальное правительство. Тем самым перед корейским народом открывалась перспектива восстановить свою независимость и государственность в кратчайший срок без всякого вмешательства извне. Это предложение предполагало радикальное решение корейской проблемы, устраняя сразу трудности, возникшие на пути выполнения союзными державами ранее взятых на себя обязательств. Только США и их южнокорейские ставленники отнеслись к этому предложению негативно. Отказ США принять его привёл в октябре 1947 г. к прекращению деятельности советско-американской Совместной комиссии.

В мае 1948 г. на территории Южной Кореи под контролем комиссии ООН, созданной по инициативе США, прошли сепаратные выборы. На пост главы государства был избран бывший профессор Вашингтонского университета Ли Сын Ман. Правительство Южной Кореи объявило себя правительством всей страны, с чем, разумеется, не согласились коммунистические силы Севера. Летом 1948 года они организовали выборы в Верховное народное собрание Кореи, которое 9 сентября провозгласило Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР). Таким образом, произошло юридическое оформление раскола Кореи на два государства, причём правительство каждого объявило себя единственно законным.

В этой фотографии, сделанной в апреле 1951 года, запечатлен момент расстрела южнокорейскими войсками политзаключенных возле Тэгу, Южная Корея.

С конца 1949 года отношения между двумя корейскими государствами всё более обострялись. Оба правительства претендовали на объединение Кореи каждый под своей эгидой. В октябре 1949 г. президент Южной Кореи Ли Сын Ман в беседе с американскими моряками в Инчоне заявил, что «если нам придётся решать эту проблему на поле боя, мы сделаем всё, что от нас потребуется». 30 декабря на пресс-конференции он ужесточил свою позицию, заявив, что «что нам следует своими силами объединить Северную и Южную Корею». 1 марта 1950 года выступая на митинге в Сеуле, Ли Сын Ман провозгласил, что «час объединения Кореи приближается». Его министр обороны также не стеснялся в выражениях. 9 февраля 1950 г. он заявил: «Мы находимся в полной готовности к борьбе за восстановление потерянной территории и только ждём приказа».

США также немало сделали для того, чтобы, как говорил тогдашний американский посол а Сеуле Дж. Муччо, «приблизить время всеобщего наступления на территорию севернее 38-й параллели». Главный военный советник США в Южной Корее генерал В. Робертс в январе 1950 г., за пять месяцев до начала войны, на встрече с южнокорейскими министрами указывал, что «нападение начнём мы», хотя и оговаривался, что надо создать предлог для нападения, чтобы оно имело обоснованную причину».

Июль 1950 года. Огневой взвод американских 155-мм пушек

 

После ещё одной консультации с Пекином Сталин 9 февраля дал согласие на подготовку широкомасштабной операции на Корейском полуострове, одобрив намерение Пхеньяна военным путём объединить родину. Вслед за этим резко возросли поставки из СССР танков, артиллерии, стрелкового оружия, боеприпасов, медикаментов, нефти. В штабе корейской армии с участием советских советников в глубокой тайне велась разработка плана широкомасштабной операции, шло ускоренное формирование нескольких новых корейских соединений. Но Сталин, дав согласие на поход Ким Ир Сена, всё ещё колебался. Он опасался вооружённого вмешательства США в конфликт между Севером и Югом Кореи, которое могло привести к непредсказуемым последствиям, а может быть и к прямой конфронтации двух сверхдержав, что грозило ядерной войной. Поэтому, как он считал, Москва должна была, с одной стороны, заручиться согласием Пекина на поддержку действий КНДР по силовому объединению Кореи, а с другой — по возможности дистанцироваться от вероятного участия СССР в назревавшем конфликте, чтобы избежать риска быть втянутыми в войну с США, в случае их вмешательства в корейские дела. В Кремле всё более склонялись к мысли, что подход Ким Ир Сена на юг может увенчаться успехом, если действовать энергично и быстро. В этом случае северокорейская армия успела бы овладеть южной частью Кореи до того, как американцы смогли бы вмешаться в ход событий.

Тем временем в КНДР заканчивались приготовления к первой широкомасштабной наступательной операции против войск Ли Сын Мана. Ободренный поддержкой своих великих соседей — СССР и КНР — Ким Ир Сен отдал приказ о вторжении. С рассветом 25 июня 1950 года войска Корейской Народной Армии (КНА) начали наступление вглубь Республики Корея. Когда северокорейцы развивали наступление на Юг, Ким Ир Сен попросил направить советских советников непосредственно в части, ведущие бои на передовой. От Москвы последовал отказ. Однако с началом войны, несмотря на крупные успехи северокорейских войск, внешнеполитические события развивались не так, как рассчитывали в Пхеньяне, Москве и Пекине. Уже с первых дней войны произошла интернационализация конфликта в результате активного вмешательства в него США. Для того чтобы американское участие в войне не было истолковано как вмешательство во внутренние дела Кореи, политическое руководство США позаботилось о том, чтобы придать действиям своих войск законный характер с точки зрения международного права. США поставили на голосование в Совете Безопасности ООН вопрос о превращении американских оккупационных войск в Корее в «войска ООН». Эту акцию можно было бы предотвратить, воспользовавшись правом вето, однако советский представитель при ООН Я.А. Малик по указанию Москвы покинул заседание СБ ООН, что явилось крупным просчётом сталинской дипломатии. Помимо США, в «поход против коммунизма» было вовлечено ещё 15 государств, хотя американские войска, конечно же, составляли основу интервенционистского корпуса.

Китайские военнопленных в северных горах Кореи. Декабрь 1950

Хотя война была между двумя Кореями, мы отчётливо видим, что эти два государства были всего лишь марионетками у СССР и США. Ведь Корейская война была первым и самым большим конфликтом после окончания второй Мировой Войны. Исходя из этого, мы можем судить о том, что Корея стала отправной точкой для начала и «холодной войны». Нельзя не учесть и тот факт, что Генеральная Ассамблея ООН в то время находилась под заметным влиянием Америки, что, в свою очередь, также немало повлияло на ход истории Корейской войны. США стало агрессором по отношению не только к Северной Корее, но и к Южной, так как сильно давило на правящие круги во главе с Ли Сын Маном. Многие источники того времени говорят о том, что только под нажимом США Южная Корея начала наступление на КНДР.

Как быстро Москва и Вашингтон забыли в те дни о союзнических обязательствах и чувствах, порождённых содружеством во Второй мировой войне, ринулись в опаснейшую схватку, имевшую в основном идеологическую подоплёку.

Подробный ход войны кому интересно можно почитать тут – http://infoglaz.ru/?p=19279

источники

http://ddatu.ru/kms_date+index+act-year+day-12+month-4+year-1951+id-591+cat-1.html

http://infoglaz.ru/?p=19279

http://www.fondsk.ru/news/2015/04/12/12-aprelja-chernyj-den-aviacii-usa-32733.html

http://www.opoccuu.com/120451.htm

 

434 просмотров всего, 2 просмотров сегодня